История создания фильма «31 июня»
История создания фильма «31 июня»
ФИЛЬМ был снят за рекордные по тем временам сроки — 2 серии за полтора месяца. Поэтому съемки начинались в 7 утра и шли в две смены. Нагрузка серьезная!
Мне очень импонировала совершенно невероятная музыкальная образованность режиссера Леонида Квинихидзе. В фильме в главных ролях снималось немало балетных артистов, за которых он бился отчаянно. Оказывается, в то время была директива — балетных артистов на главные роли не утверждать, потому что они очень легко остаются за границей (балетным актерам язык на Западе не нужен).
Квинихидзе поставил магнитофон на съемочной площадке, и из него постоянно звучала музыка из нашего фильма — гениальные зацепинские темы. Причем делал это не только во время музыкальных номеров, но и в драматических сценах. Тогда казалось, что это он нам помогает — ведь балетные артисты оживают только под музыку! Чтобы ожила кукла, надо повернуть ключик, а у балетного артиста этот ключик — музыка. Но когда я смотрела готовый фильм, поняла, что Квинихидзе делал это не только для нас.
Всех изумлял Александр Годунов. Я была поражена его фанатизмом. Когда объявляли коротенькие перерывчики, все стремились присесть или сбегать в буфет, а этот человек выходил на холодную мосфильмовскую лестницу и в своем съемочном балахоне, который просто не давал ему возможности нормально двигаться, продолжал делать „станок“, прыгать, вертеться…
Я восхищалась Геллером, Этушем. Просто умирала от хохота на любое слово Кокшенова — человека с фантастическим чувством юмора! Зельдин — страшно обаятельный человек, от него все время шло какое-то тепло. Он — бесконечно интеллигентный и вежливый. Еременко я поначалу побаивалась — такой известный актер!
Но он оказался подкупающе прост и искренен. С ним было очень легко играть, потому что он… ничего не играл! Просто все, что он говорил, сразу принималось на веру. Я думаю, это качество очень талантливого актера! После фильма в театре меня в шутку называют Принцессой или Королевой: „Ну что, ваше величество, пойдемте на сцену..“
— Я жила в танце, но, когда раздавалась команда “Мотор!” и надо было произносить текст, сразу становилось не по себе, будто чего-то не хватало, – вспоминает Наталья Трубникова. – Но однажды режиссер включил для меня поразительную мелодию Зацепина. От нее в дрожь бросило.
Дальше слова принцесса произносила только под музыку.
В конечный вариант, после озвучания, это не вошло. Но по плавным движениям губ героини заметно, что она будто напевает. Общих сцен у “влюбленных” Трубниковой и Еременко было не так уж и много. Несмотря на неземную страсть, в кадре они даже ни разу не поцеловались.
— Для меня случай уникальнейший. Это моя единственная партнерша в кино, с которой я не целовался, – возмущен Николай Еременко. – Хотя в финале их поцелуй необходим. Но Наташа убедила режиссера, что делать этого не следует.
У Трубниковой на сей счет другое мнение: “Сцена нашей встречи после долгого пути через века настолько красива, что не требовала физических доказательств. Мы должны были коснуться друг друга и замереть – так я чувствовала…”
На съемках все наблюдали за другой парой – Александром Годуновым и его женой Людмилой Власовой. Он играл самую трагичную роль в фильме – музыканта Лемисона. Она была своенравной леди Нинет, отвергнувшей его любовь.
— О прошлой жизни я вспоминаю, как о красивом, но коротком сне, как о сказке, – рассказывает Людмила Власова. – Так не бывает, но в нашей паре не было ведомых, оба ведущие.
— Саша забывал обо всем, если Мила рядом, – вспоминает Наталья Трубникова. – Во время съемок он приходил смотреть на все сцены с ее участием. А когда Милы не было, вел себя словно маленький мальчик – не ел, грустил и крутил бесконечные пируэты.
В “31 июня” есть эпизод, когда его герой – трубадур Лемисон – признается в любви неприступной леди Нинет. Та лишь издевается над ним. И вдруг, в одно мгновение, словно предчувствуя надвигающуюся трагедию, опускается на колени и безмолвно просит прощения. Но Лемисон, уже не веря ни во что, отворачивается и исчезает в темном коридоре…
Чиновники попытались вырезать из картины все лучшие песни: “Что это за слова у вас такие подозрительные – “мир без любимого…”, – ругали они, – это что, про Юрия Любимова Разве вы не знаете, что про него петь нельзя Он эмигрировал в Париж!”
— В фильме есть смешная песенка про драконографию – науку о чудовищах, которых нет, – продолжает Наталья Трубникова. – Мы знали, что такое наша советская “драконография”. И прекрасно понимали, что под мрачным Перадором подразумевался Советский Союз.
“Как тяжело, должно быть, жилось принцессе среди этой средневековой плесени и гнили”, – решил режиссер. Так в картине появилась единственная “живая” сцена – поездка Мелисенты и Сэма в лес. И – капли дождя, сползающие по оконному стеклу автомобиля. Это и была настоящая свобода…
— Году в 87-м, в разгар перестройки, когда многое стало возможным, меня спросили, какой бы из своих “запрещенных” фильмов я хотела бы снова увидеть на экране. Я постеснялась просить за все и назвала только “31 июня”, – вспоминает сценаристка Нина Фомина. – Я знаю, почему выбрала его: да, мы играли “американскую жизнь”, но чувства-то были русскими, и любовь была нашей.
…Никто не верил, что в конце концов это действительно произойдет. Мы станем людьми XXI века. И в моду снова вернется стиль ретро. И рухнет “железный занавес”. И все блага западной цивилизации станут доступны “средневековому Перадору”.
Наталья Трубникова – Мелисента – до сих пор танцует в Театре Станиславского. Правда, уже не принцесс, а королев.
— А в кино я превратилась в “актрису кинопроб”, – разводит руками балерина. Она могла бы стать андерсеновской Русалочкой, Анной Павловой, булгаковской Маргаритой… – Но режиссеры не утверждали меня на роли, считали почему-то, что я тоже уеду за границу. Хотя в 14 фильмах все же снялась. В нашем театре меня до сих пор в шутку зовут “ваше величество”, а люди на улице подходят и говорят, что я очень похожа на ту самую принцессу из сказки.
Композитор Александр Зацепин в 82-м году перебрался в Париж, к французской жене. Незадолго до его отъезда Квинихидзе предложил опять поработать вместе, но Зацепин отказался – не хотел, чтобы очередной фильм лег на полку.
В середине 90-х годов из Москвы исчез и сам режиссер Леонид Квинихидзе. Он никому не сказал, куда уезжает. Его последние известные работы в кино – “Мэри Поппинс, до свидания!”, “Артистка из Грибова” – фильмы-прощания.
— Я понял, что терял годы зря, – говорит режиссер. – Настоящее кино теперь никому не нужно. Проще стряпать дешевые сериалы. А мюзиклы – с хорошей музыкой, с талантливыми актерами и певцами – ставить не по карману.
Голосом Татьяны Анциферовой прощалась с нами московская Олимпиада. Однако ее песни редко звучали на ТВ. Татьяна перенесла тяжелую болезнь, до сих пор ютится в столичной коммуналке, но на судьбу не жалуется.
— Уже больше 20 лет прошло после “31 июня”, а на концертах люди постоянно просят меня исполнить “Всегда быть вместе не могут люди…”. С этой песней у многих связаны удивительные истории – кто-то слушал ее и встретил любовь, кто-то – расстался с любимым…
Август 79-го. В квартире у Леонида Квинихидзе собралась съемочная группа. Дребезжащий “вражеский” голос не в силах перекрыть родные “глушилки”: “Солист Большого театра Александр Годунов остался в Америке. Самолет с его женой, балериной Людмилой Власовой, задержан в нью-йоркском аэропорту имени Кеннеди. Президент США Картер обещал лично вмешаться и воссоединить семью…”
…Она отлично помнит эти гастроли – первые и последние зарубежные. И вспышки фотоаппарата, снявшего прощальные кадры их любви. Вскоре эти снимки продадут за баснословные суммы. Саша всегда был с ней. И вдруг его не стало. Рядом – чужие, серьезные люди. Объясняют, что он предал ее и страну, попросил политического убежища: “Он хочет, чтобы вы тоже остались”.
Это был знаменитый рейс 222 – “Нью-Йорк—Москва”. Летное поле оцепили полицейские машины и люди с плакатами. Три дня они требовали пропустить ее к мужу. Три дня диспетчеры не давали лайнеру воздушного коридора. Людмила знала, что Александр ждал неподалеку, в микроавтобусе. Сквозь стекла был виден его сгорбленный силуэт. Слышны отчаянные крики: “Я не могу жить без нее!” Она говорит, что молила об одном – чтобы ее оставили в покое.
Приходил его адвокат: “У вас будет все – богатство, слава, любовь…” – “Не вам решать мою судьбу”, – ответила тогда Мила. — Все забыли, что тогда значило эмигрировать. Это значило навсегда, – и сейчас отрезает Власова.
Все было как в кино. В “31 июня” принцесса Мелисента тоже выбирала между любовью и отчим домом. Но она покинула затхлое королевство и навсегда осталась с любимым в свободном и радостном XXI веке.
У сказочной принцессы было большое преимущество – она потеряла память о прошлом. Власова выбрала родину – это “и Большой театр, и мой брат Алик, и мама… Я знаю, что мама не упрекнула бы меня, если б я осталась с Сашей. Но она бы тихо “угасла”. После долгих и бесплодных переговоров самолет взял курс на Москву.
Годунов так и не смог прийти в себя в эмиграции. Первые три месяца он был в страшной депрессии: не выходил из квартиры, не хотел никого видеть. Одиноким волком назвал его Иосиф Бродский.
— Я видел Сашу году в 85-м, когда тот приезжал в Париж, – вспоминает композитор Александр Зацепин. – Мы были в одной компании, жарили рябчиков. Саша много пил и все порывался со мной поговорить, но так и заснул в кресле. Через два года Годунов и Власова развелись официально.
Она стала хореографом спортивных танцев на льду, вышла замуж за оперного певца Юрия Статника, исполнявшего партию Бориса Годунова. “От Годунова до Годунова”, – грустно шутили в Большом. Александр просил передать привет счастливчику. Он до последнего отказывался приехать погостить в новую Россию – не верил, что у нас может что-то измениться.
— Я смотрела его американские фильмы. Но это был уже… не прежний Саша, не мой Саша, – говорит Власова.
— В телефонном разговоре Саша просил передать ему кассету с “31 июня”, – вспоминает Наталья Трубникова. – Хотел показать американским режиссерам, на что действительно способен. Но я не смогла тогда найти запись.
…В мае 1995 года Александра Годунова нашли мертвым в собственной квартире, в голливудском городе ангелов. Обстоятельства смерти до сих пор покрыты завесой тайны. Его немалое состояние досталось случайным людям. И поэтому полиция подозревала, что совершено убийство. Но доказать ничего не удалось. По завещанию тело знаменитого танцовщика было кремировано, а пепел развеян над Атлантическим океаном…
Они так и не увиделись больше…